Специфически использование техники танцевальной импровизации
Теория ИТДТ в значительной мере связана с понятием «неустойчивости» в смысле субъективности, языка, форм и репрезентаций. Каким же образом мы постигаем «органичность» нашего тела через непреднамеренные движения и изменение его ощущений?
Теория танцедвигательной терапии позволяет понять то, что такое «привычные движения» и каким образом они связаны с неразрешенными в прошлом конфликтами. Когда человек «застревает» на определенных двигательных паттернах, повторяя одни и те же движения вновь и вновь, это препятствует его экспериментам с новыми движениями.
Танцевальная импровизация предполагает эксперимент с движениями, которые имеют непривычный и неосознанный характер. Его результаты не запланированы и непредвиденны, что дает возможность для освобождения от жестких систем значений и привычных моделей поведения. Являясь выражением кинетической субъективности, танец дезорганизует регулярность, рутину и порядок.
На первый взгляд импровизация означает только спонтанность творческого выражения, и для большинства людей именно в этом состоит ее ценность. Поэтому возникает вопрос — можно ли научиться импровизировать и что это может дать?
На самом деле, большинство техник обучения импровизации (а в программах обучения современных танцоров есть такая дисциплина) построены на увеличении чувствительности к сигналам, идущим из тела, — его ощущений, его памяти, его тонкой малоосознаваемой жизни, на способности мгновенно реагировать на импульсы, идущие из тела и сигналы из окружающего пространства и, реагируя, превращать их в историю, не всегда ясную и простую, но обладающую смыслом и своего рода красотой. Правда, нам давно уже хотелось развенчать один из мифов, относящихся к импровизации, — миф об абсолютной спонтанности.
Полная спонтанность так же невозможна, как и вечный двигатель: мы в любом случае обусловлены нашим прошлым опытом, мышечными зажимами и культурными табу. Возможно лишь ощущение полной спонтанности — экстатическое состояние свободы, которое достаточно редко подтверждается внешним наблюдением.
Что с этим делать?
Мы не можем уйти от этой обусловленности, но нам доступно осознание этой обусловленности. Тогда появляется расстояние между мной и тем, что меня обусловливает, появляется возможность выбора, игры с этой обусловленностью. В этот момент и начинается настоящая спонтанность — при возможности открыто наблюдать за собой, при готовности к неожиданностям. Поэтому настоящая импровизация — это осознанная спонтанность.
Возвращаясь к терапевтическому и трансформационному контексту, можно отметить, что внутри него существует своего рода дихотомия, противоречие: осознанность/спонтанность. Эти качества и навыки обслуживаются разными школами и традициями.
Спонтанность в большей степени связана с экстатическими практиками (шаманскими, раджнишевскими, суфийскими), а осознанность — с практиками внимательности и самонаблюдения (в первую очередь буддистская традиция). Спонтанность определяется доверием — себе, своим чувствам, своим реакциям, а осознанность — рефлексией, беспристрастностью, равностным отношением, полнотой восприятия и отсутствием «фильтров восприятия».
Использование техник импровизации позволяет соединять эти зачастую противоположные состояния и навыки, обретать большую целостность и полноту мироощущения и самовыражения.
Поскольку многие упражнения выполняются в формате «кто-то делает, кто-то смотрит», выявляется и постепенно исчезает страх публичного выступления, который, как известно, иногда сильнее страха смерти. Декларируемый экспериментальный аспект снижает страх оценки. Развитие чувствительности и готовности к неожиданности снижает страх неизвестного.